На х.я я в Латвии родился, В маленькой промозглой и больной, Здесь давно весь этнос простудился, Потому что дождь всгда стеной, Здесь ребенка могут звать Лаймдотой, Могут даже Мудисом наречь, Здесь во власти только идиоты, Достоянье их родная речь. Гарумзиме и бальзам, их фетишь, За большой границей страшный враг, А страна, на карте не заметишь, В Каракумах больше есть овраг. Каждый год проводят песни праздник Пиво пьют, горланят невпопад, Чтоб какой то хуторской проказник, Засадить певунье был бы рад. Любят здесь приемы и фуршеты, Чтоб сказать гостям заезжим: Ja-a-a!!! А в ответ сплошные рикошеты: Не дадим вам больше ни х.я! Здесь не спи.дил, как не похмелился, Страшно мне на все это смотреть, На х.я я в Латвии родился, Неужель чтобы в ней и помереть?
На х.я я в Латвии родился,
В маленькой промозглой и больной,
Здесь давно весь этнос простудился,
Потому что дождь всгда стеной,
Здесь ребенка могут звать Лаймдотой,
Могут даже Мудисом наречь,
Здесь во власти только идиоты,
Достоянье их родная речь.
Гарумзиме и бальзам, их фетишь,
За большой границей страшный враг,
А страна, на карте не заметишь,
В Каракумах больше есть овраг.
Каждый год проводят песни праздник
Пиво пьют, горланят невпопад,
Чтоб какой то хуторской проказник,
Засадить певунье был бы рад.
Любят здесь приемы и фуршеты,
Чтоб сказать гостям заезжим: Ja-a-a!!!
А в ответ сплошные рикошеты:
Не дадим вам больше ни х.я!
Здесь не спи.дил, как не похмелился,
Страшно мне на все это смотреть,
На х.я я в Латвии родился,
Неужель чтобы в ней и помереть?