Мир обнажается, в этом смысл происходящих в последние годы перемен. С мира падают его пышные драпировки — одна за другой, — и он предстает перед нами голым в своих физиологических проявлениях и обнаженным в своих инстинктах и интересах. Ложь ослабевает, перестает работать. Государство всеобщего благоденствия в эпоху разоблачения миражей и ниспадения одежд оказывается компанией шулеров. Картонная маска и котелок на атласной подкладке больше не могут скрыть свиные уши и пятачок хряка, рвущегося пожрать все вокруг себя.
Мир обнажается, в этом смысл происходящих в последние годы перемен. С мира падают его пышные драпировки — одна за другой, — и он предстает перед нами голым в своих физиологических проявлениях и обнаженным в своих инстинктах и интересах. Ложь ослабевает, перестает работать. Государство всеобщего благоденствия в эпоху разоблачения миражей и ниспадения одежд оказывается компанией шулеров. Картонная маска и котелок на атласной подкладке больше не могут скрыть свиные уши и пятачок хряка, рвущегося пожрать все вокруг себя.